В аргентинскую столицу он прибывает весной 1952 года. Отдых не помешал бы ему, но Эрнесто спешит.

АГИЛАР: Вернувшись, он заканчивает университет с космической скоростью; не очень хорошо, без блестящих отметок, но зато очень быстро. Я заметил, что после своего первого большого путешествия он стал больше интересоваться политикой. Во время этого путешествия он начинает вести дневник и уже больше никогда с ним не расстается. В Кордове он прочитал мне несколько страниц из своего дневника, посвященных Мачу-Пикчу. Он пишет о подавлении испанскими колонизаторами индейской культуры, что отразилось, в частности на архитектуре, о том, как на развалинах индейских храмов строились католические церкви.

В Аргентину он вернулся только затем, чтобы получить диплом, больше ему там оставаться незачем. Почти тотчас же, зимой 1953 года, он снова пускается в путь с намерением соединиться со своим другом Гранадосом в
Каракасе. Свидание, которое год тому назад оба друга назначили в венесуэльской столице, имеет историческое значение, потому что по пути туда
Эрнесто Гевара де ла Серна изменит свое решение.

ГРАНАДОС: Из Буэнос-Айреса он едет на поезде в Ла-Пас — расстояние около 6 тысяч километров. Мы называем этот поезд молочницей – он не пропускает ни одной остановки.

Примерно за год до этого (апрель 1952 года) в Ла-Пасе произошло крупное событие: кровопролитная трехдневная борьба вооруженных народных масс, нанесших поражение регулярной армии, позволила прийти к власти
Виктору Пас Эстенсоро, президенту, избраннику партии Националистическое революционное движение, находившемуся в эмиграции в Буэнос-Айресе. За один год революция, руководимая НРД, еще не успела прийти к краху, и поэтому то, что увидел Эрнесто Гевара де ла Серна в боливийской столице, вызывало энтузиазм.

Эрнесто прибывает в эквадорский город Гуаякиль и здесь встречается с аргентинским эмигрантом доктором Рикардо Рохо. Встреча эта абсолютно случайна. В то время Рохо стоит почти полностью на радикально левых позициях. Гевара слушает с интересом, и, судя по всему, именно этот разговор побуждает его изменить маршрут и отказаться от поездки в
Венесуэлу. Рохо без особого труда убедил Эрнесто Гевару де ла Серна, что
Гватемала представляет больший интерес, чем Венесуэла.

Эрнесто Гевара де ла Серна приезжает в Гватемалу в декабре 1953 года.
Вот тут-то и начинается история ЧЕ . Это короткое междометие, часто употребляемое аргентинцами в разговоре, служило в ту пору жителям
Центральной Америки чем-то вроде обращения к любому аргентинцу. Очевидно, жители Центральной Америки поначалу звали его просто че , а потом — Че. Он не возражает и даже превращает эту частицу в собственное имя и прославляет ее своим подвигом.

ЧЕ: Для меня Че означает самое важное, самое дорогое в моей жизни.
Как же оно могло мне не понравиться? Совсем наоборот. Ведь имя и фамилия — это нечто маленькое, частное, незначительное.

В то время в Гватемале было немало кубинцев, уцелевших после нападения на казармы в Байямо и Монкада. Среди них Ньико Лопес, погибший затем после высадки с Гранмы . Необходимость проявляется в цепи случайностей: если бы
Че не заключил дружеский договор с Гранадосом, он не отправился бы во второе путешествие; если бы во время этого путешествия он не встретился с
Рикардо Рохо, не поехал бы в Гватемалу; если бы в Гватемале он не познакомился с Ильдой Гадеа и Ньико Лопесом...