Обозначенную тему следует рассматривать в плане более широкой проблематики: «Государство и этничность», раскрывающей связи между политическими и этническими категориями, между государством и самоопределяемой культурной (этнической) группой. Сам феномен этничности, то есть все то, что принято относить к специфической форме межгрупповых социальных отношений и к способу идентификации, базирующемуся на осознании культурной принадлежности, активно обсуждается зарубежными и отечественными авторами, особенно в последние годы, в связи с поиском причин усилившейся в мире этнической конфликтности. В результате пересматриваются прежние и дискутируются принципиально новые трактовки связанных с этничностью основных понятий — этнической общности и этнического самосознания. Не входя в подробности выдвигаемых в последние десятилетия формулировок (см., например: Колпаков 1995. С.13-23), отметим лишь, что в современные интерпретации ключевых этнических понятий вводятся политические категории, роль групповых границ, в том числе государственных границ в формировании, переходе или возрождении этничности. Особое внимание обращается на недооценку в прошлом в этих вопросах роли государства.

Справедливости ради отметим, что в отечественной теории этноса, сформулированной в 1970-е годы главным образом Ю.В. Бромлеем (и подвергаемой пересмотру со стороны части современных российских этнологов), государству отводилась существенная роль. Но делалось это достаточно декларативно, без специального анализа функции государства как фундаментального субъекта и гаранта определенных внутри - и межэтнических отношений. Между тем, выявление государственных рычагов в регулировании этничности важно не только в плане теоретических разработок, но и для понимания актуальных этносоциальных проблем современности. Здесь, в частности, с неизбежностью встает вопрос о зависимости степени контроля за «выбором» этничности от типа государственного устройства, вопрос, по-сути не разработанный на сегодняшний день.

Напомним также, что на фоне возросшего интереса социальных антропологов к этно-национальным отношениям и определяющим их факторам, большое значение приобретает изучение миграций, поскольку они сыграли (в недалеком прошлом, главным образом, — в Америке) и продолжают играть (в том числе в бывшем СССР) важную роль в развитии общества, в развитии межэтнических отношений. За время специального изучения этнических аспектов иммиграции, с конца прошлого-начала нынешнего веков, накоплен большой объем знаний и ценных «наработок». Но в большинстве своем «традиционные» исследования иммиграции, проводившиеся в основном на материале США, главное место уделяли вопросам поведения самих иммигрантских групп, таким как: адаптация к иноэтничной среде, различия во взаимоотношениях с доминирующим обществом, сложность, противоречивость процессов интеграцииотторжения, особенности ассимиляции иммигрантов на разных социальных и поколенческих уровнях и т.д.

Новым поворотом в иммигрантоведении стало то, что примерно на рубеже 70-80-х гг. все большее значение в изучении иммигрантских меньшинств стало придаваться не столько социокультурным признакам и ценностям различных групп, сколько типологическим характеристикам принимающих обществ, включая уровень развития экономики, особенности местного населения, экологидческие условия и т.п. Однако при этом все же слабо учитывалась специфика государственно-политических условий стран иммиграции. Эта сторона редко затрагивалась и в нашей литературе, почему особенно интересно показать реализацию конкретной государственной модели в понятном стремлении правящих классов воздействовать на трансформацию этничности иммигрантов с целью наиболее быстрой их ассимиляции. Пример Аргентины взят не случайно. Став главным центром притяжения европейских переселенцев в Латинскую Америку, она в наибольшей мере испытала влияние европейских иммигрантов (в основном, итальянцев и испанцев) на рост населения и на изменение его этнического состава. Благодаря мощному размаху массовой европейской иммиграции конца прошлого-начала нынешнего веков, Аргентина вошла в группу крупнейших переселенческих государств мира (наряду с США. Канадой и Австралией). Вместе с тем, в отличие от перечисленных стран, в Аргентине иммигранты уже в первом поколении подвергались более активному воздействию процессов интеграции и ассимиляции, приведших к трансформации этнического сознания и модификации культуры европейцев и особенно их потомков, формально и на деле становившихся частью аргентинской нации.